LF

наука

Лучшие изобретения женщин
Испокон веков женщина считалась хранительницей домашнего очага, поэтому наука и другая общественная деятельность являлась прерогативой мужчин. Однако в истории были знаменитые женщины, придумавшие новые изобретения, среди которых немало «мужских» штучек. Наше сообщество решило развеять устойчивый стереотип, что двигатели прогресса только мужчины.

1. Астролябия
Прибор для измерения координат небесных тел изобрела женщина-ученый, философ, астроном и математик Гипатия Александрийская в 370 г. до н. э.

2. Розовое шампанское
Николь Барбье Клико в 1808 году разработала технологию «ремюажа», благодаря которой шампанское за три месяца избавляется от осадка и становится кристально прозрачным, возымела настоящий успех, значительно улучшив качество напитка.

3. Циркулярная пила
Табита Бэббитт долго наблюдала за мужчинами, занятыми распилом бревен специальной пилой с двумя ручками, за которые нужно тянуть то вперед, то назад. Хотя нагрузка на обоих мужчин была одинаковой, бревна распиливались только тогда, когда пила двигалась вперед, а при обратном движении с бревном ничего не происходило. Бэббитт подумала, что это пустая трата энергии, и в 1810 году создала прототип циркулярной пилы, которая позднее стала использоваться в лесопильной промышленности.

4. Перископ для подводных лодок
С помощью этого прибора, который запатентовала в 1845 году Сара Мэтер, определяют расстояние до наблюдаемых объектов.

5. Мясные консервы
В 1873 году на всемирной выставке в Вене наша соотечественница Надежда Кожина продемонстрировала способ приготовления мясных консервов, за что и получила медаль.

6. Посудомоечная машина
Недосчитавшись нескольких тарелок из своего любимого фарфорового сервиза, Джозефина Кокрейн создала машину, которая только моет посуду, а не бьет. Это произошло в 1886 году, но только спустя 40 лет, устройство Кокрейн было признано необходимой вещью в хозяйстве.

7. Бюстгальтер
Эта деталь женского гардероба была запатентована Эрмини Кадоль во Франции в 1889 г. В своей корсетной мастерской госпожа Кадоль выставила изделие, получившее название «le Bien-Etre» («благополучие»). Чашечки этого бюстгальтера поддерживали две сатиновые ленты, а сзади вся эта конструкция прикреплялась к корсету.

8. Снегоуборочная машина
Чистота должна быть не только в доме, но и на улицах, решила обычная секретарша Синтия Вестовер и собрала прадедушку современных машин для чистки улиц от снега в 1892 году.

9. Стеклоочистители
Первые дворники для автомобиля изобрела Мэри Андерсон в 1903 году. Ей стало жалко водителя, который вынужден был во время вьюги поминутно останавливать машину и сгребать снег с ветрового стекла.

10. Фильтр для кофе
Благодаря Мерлитте Бенц любители посидеть за чашечкой кофе избавлены от утомительной процедуры по приготовлению порции другой-третьей. Первый фильтр-конус для кофе Мерлита скрутила собственноручно из листка ученической тетради с 1909 году.

11. Глушитель для автомобиля
Этот акустический фильтр изобрела Эль Долорес Джонс в1917 году, после чего мир вокруг нас стал чуть тише.

12. Подгузники
Усталая мама и домохозяйка Марион Донованв 1917 году села за швейную машинку с душевой занавеской и, после нескольких попыток, создала водонепроницаемые покрытия для подгузника. В отличие от резиновых ползунков, которые уже были на рынке, дизайн Донован не вызывает опрелостей и не жал кожу ребенка.

13. Шоколадное печенье
Во время приготовления печенья по классическому рецепту Рут Уэйкфилд в 1930 году, пошла на эксперимент, растопив плитку шоколада и добавив его в тесто. Получилось очень вкусное печенье, которое позже Рут с мужем запустили в серийное производство.

14. Wi — Fi
Хэди Ламарр получила скандальную славу после того как снялась в фильме чехословацкого режиссера Густава Махатого, где впервые в истории кино была откровенная сцена сексуального характера, за что Адольф Гитлер назвал ее врагом Третьего рейха, а римский папа Пий XII призвал добрых католиков не смотреть фильм. Но Хэди увлекалась не только кино. В 1941 году она запатентовала секретное средство связи, которое динамически изменяло частоту вещания, чтобы затруднить перехват противником. С 1962 года это устройство использовалось в американских торпедах, а ныне используется в мобильной связи и WiFi.

15. Бронежилет
В 1965 году доктор Стефании Кволек изобрела синтетический материал кевлар, который пять раз сильнее стали. Ее изобретение спасло тысячи жизней полицейским, пожарным и военным. Кевлар стал основой для пуленепробиваемых жилетов.

16. Силикон
Скульптор Патрисия Биллингс поставила себе задачу создать такую цементную добавку, которая бы предотвращала ее творения от разрушений. После нескольких лет экспериментов, в 1970 году, она, наконец достигла своей цели, изобретя нерушимую штукатурку. Вскоре после этого Биллингс обнаружила, что материал был к тому же удивительно устойчив к огню.
источник

Схема ротового аппарата человека, с указанием фокусов артикуляции согласных и гласных звуков речи. Упрощённая Матрица относительности элементарных артикуляций.

 

Мракобесы религиозной инквизиции в средние века яростно боролись против новых знаний о реальности, открываемых гениями человечества. Эти мракобесы подвергали ужасным пыткам и заживо сжигали на кострах великих мыслителей. Например, всем известен факт сожжения на костре инквизиции Джордано Бруно за его утверждение о множестве планет во вселенной, которые населены разумными существами. Известно преследование инквизиторами Галилео Галилея за его поддержку гелиоцентрической системы мира Коперника.

 В течение 19-20 веков государственное устройство и управление, образование и науку во многих странах отделили от религиозного мракобесия церкви. Но место религиозной инквизиции заняла псевдо научная антинаучная инквизиция. В России эта антинаучная инквизиция создана по настоянию Лауреата Нобелевской Премии по физике за 2003 год академика РАН Виталия Лазаревича Гинзбурга. Эта антинаучная инквизиция внутри российского научного сообщества называется Комиссия при Президиуме РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований.

 Современные аналоги Птолемеевой системы, которые российские антинаучные инквизиторы яростно защищают и насаждают в умы школьников, студентов, учёных и рядовых обывателей:

 1. Догмат Ломоносова и Лавуазье об абсолютном сохранении совокупного количества массы и энергии во вселенной без их сколько угодно малой относительной величины прироста или убыли за сколько угодно длительный интервал времени.

 2. Догмат Альберта Эйнштейна о вакууме, как абстрактно понимаемом математическом пространстве, являющимся абсолютным ничто, не имеющим собственных квантов-отдельностей и потому противоестественно искривляющимся, что является физическим механизмом гравитации.

 3. Догмат Большого Взрыва, произведенного около 14 миллиардов лет назад беспредельной волшебной силой колдуна-бога, придуманный и опубликованный аббатом Жоржем Леметром в 1927 году. Дополняемый подпорками из «теории» о «темной материи» и «тёмной энергии».

 4. Догмат Альберта Эйнштейна о том, что ничто во вселенной не имеет права распространяться быстрее света в вакууме.

 5. Догмат о том, что периоды натурального ряда элементов атомных уровней материи оканчиваются на элементе группы благородных газов по Альфреду Веберу (от 1905 года), или оканчиваются на элементе группы галогенов по Дмитрию Ивановичу Менделееву (1870-1906).

 6. Догмат Международной Фонетической Ассоциации о том, что гласные звуки не имеют однозначно регистрируемого места (зоны, фокуса) их производства (артикуляции) в ротовом отделе речевого аппарата человека. И потому невозможно разработать общую классификацию согласных и гласных звуков речи. И запрещено разрабатывать общую классификацию согласных и гласных звуков речи. А в случае, если кто-то всё-таки посмеет разработать общую классификацию согласных и гласных звуков речи, запрещено её признавать и применять.

 7. Типологический Догмат Карла Густава Юнга от 1921 года о том, что личностных типов людей не меньше и не больше, чем 16. Что эти 16 типов являются комбинаторикой из сочетания 4 признаков, взятых по одному из четырёх пар личностных параметров.

 8. Типологический Догмат социологов и политологов о том, что типов общественных формаций не меньше и не больше 6: 1. Первобытнообщинная. 2. Рабовладельческая. 3. Феодальная. 4 Капиталистическая. 5. Социалистическая. 6. Постиндустриальная (Коммунистическая – по Карлу Марксу).

 5-ый антинаучный догмат опровергнул Юлиус Лотар Мейер (1862) и опровергнул Чарльз Жанет (1928).  Этот 5-ый антинаучный догмат, а также и остальные 7 антинаучных догматов аргументировано опровергнул рядовой российский гражданин [1].

 Литература

 1. Энциклопедия Учёные России. Учёные стран СНГ и ближнего зарубежья. http://www.famous-scientists.ru/11635/

"Периодическая таблица" элементов-полей вакуумных и атомных уровней организации материи

Многие истины относительны. Имеют пределы применимости.

Примеры:

  • Атом есть мельчайшая частица элемента материи. Это истина. Имеет следующие пределы применимости.
  • Атом есть объём пространства, имеющего радиус порядка 10^-10 метра. Но только в таких уточняющих понятийных пределах, как: система из ядра атома, имеющего объём пространства порядка 10^-15 метра и окружающего его электронного облака. Но и эта истина лишь относительна.
  • Надо ещё уточнить, что ядро атома есть либо один протон (у легчайшего изотопа водорода — протия), либо один или большее количество протонов и один или большее количество нейтронов. Количество электронов в электронном облаке нейтрального атома равно количеству протонов в ядре атома.
  • Но и этих определений атома недостаточно. Требуется добавить, что в ядре атома каждый протон имеет квант-единицу электростатического заряда знака, условно называемый «плюс», а каждый электрон в электронном облаке атома имеет квант-единицу электростатического заряда знака «минус».
  • Но и этих определений сути атома совершенно недостаточно! Надо привести понятие об атомной массе нейтрона, протона, ядра атома, электрона, энергии связи между нейтронами и протонами в ядре атома и энергии связи электронов электронного облака атома с ядром атома.
  • Надо дать определение структуре, которую образуют нейтроны и протоны в ядре атома и которую образуют электроны в электронном облаке атома.
  • Но и этого недостаточно!Надо ещё раскрыть физический механизм электростатического заряда, магнитного поля, инерции-массы-гравитации и т.д., и т.д.
  • Надо дать определение среде нахождения атома — материи физического вакуума!
  • Надо дать определение сути того огромного объёма пространства, которое располагается между ядром атома и его электронным облаком — огромного облака виртуальных частиц вокруг ядра атома и вокруг каждого электрона.
  • Надо дать определение тем отдельностям (квантам) электростатического, магнитного и электромагнитного поля, других физических полей, которые испускаются и поглощаются ядрами атомов и электронами и которые являются структурой и функцией материи вакуума и материи ядра атома и электронов электронного облака атома.Не полно любое наше сколь угодно подробное описание сути атома.
  • А надо ещё дать описание между атомным взаимодействиям в вещественных структурно-функциональных физических полях: атомарных и молекулярных газах, жидкостях, твёрдом теле и всевозможных комбинациях этих агрегатных фаз вещества.
  • Надо дать описание структурно-функционального описания атомов в составе молекул и молекулярных комплексов живой клетки, целостного живого организма, интеллектуального живого организма, сообщества живых существ и т.д.

Приведенные выше описания простенького объекта материи — атома, показывает, насколько это непросто дать полное, исчерпывающее описание этого простенького объекта материи!Но есть одна истина, которая охватывает всё сущее — это реальность-вселенная, которая беспредельно вечная, беспредельно бесконечная, космологически равно пропорционально прирастающая объёмом пространства вакуума, энергией физических полей и инерцией-массой вещества, с периодом удвоения количества объёма-энергии-массы материи за, порядка 3,18326 миллиардов лет.

Значит, познавая истину реальности вселенной, мы познаём и описываем все объекты этой реальности в их взаимных структурных и функциональных отношениях. Получается, что всеобъемлющее эволюционирующее естественнонаучное всезнание, описывающее реальность-вселенную во всей её целостности и всех её частностях есть единая истина обо всём. Истина, которая растёт и сокращается, освобождаясь от неполноты, ошибок и лженаучных измышлений, преобразуется, эволюционирует в беспредельном приближении к никогда не достижимой полной истине растущей и эволюционирующей реальности-вселенной.

Истина в познании реальности и преподавании знаний о реальности всегда субъективна. Исследователь и изобретатель познаёт мир и совершает поступки через структуры своего организма в гуморально-гормональном комплексе внутренней среды организма, формирующей эмоции, чувства, мотивации. Эти эмоционально-чувственные, амбициозные экстравертные устремления на успех и (или) приспособительные и реваншистские интровертные устремления ответной обиды на неуспех вносят «помехи» в никогда не достижимый «идеальный» алгоритм познания и описания реальности в точности такой какой является реальность.
Есть ещё фактор социальных отношений. Как следствие действительной или воображаемой зависимости исследователя, изобретателя, учащегося, преподавателя и т.д. от начальника, родственника, земляка, соплеменника, коллеги, авторитета и т.д.

Ближе всех к истине, конечно, люди, чья личность развилась в оптимум здравомыслия — таланты и гении.

Остальные 4 уровня развития личности:

1. Несформированность личности в невежестве примитивизма;

2. Незрелость личности наивностью романтизма и противоречащим реальности  оптимуму бытия мракобесием;

(3. Зрелость личности здравомыслием и целосообразностью оптимума бытия)

4. Перезрелость личности догматизмом, мировоззренческим стереотипностью и бюрократизмом в иерерхии пирамиды социальной дискриминации;

5. Деградация и распад личности во всё обесценивающий нигилизм, депрессию и аутизм,наркоманию, не секуальные и ЛГБТ сексуальные извращения, галлюцинации и бред сумасшествия.

Отсюда следует, что истина относительна от интеллектуального субъекта, который познаёт, хранит, передаёт другим субъектам и применяет истину. А также истина относительная и от социальной среды бытия интеллектуальных субъектов.

 

Хватит перевирать науку
Многие понятия покинули мир науки, и соответствующие слова стали частью повседневной речи — но, к сожалению, чаще всего их используют неправильно. Мы попросили нескольких ученых рассказать, какие научные термины, по их мнению, неправильно употребляются чаще всего. Вот десять из них.

Доказательство

Физик Шон Кэрролл стенает:

Я бы сказал, что «доказательство» — это самый неправильно понятый научный концепт. У него есть формальное толкование («логическая демонстрация того, что определенные последствия вытекают из определенных предпосылок»), и оно сильно расходится с бытовым употреблением слова, значение которого ближе к простому «свидетельство в пользу чего-либо». Между тем, что говорят ученые и что слышат обыватели, существует зазор, поскольку ученые ориентируются на более четкое определение, согласно которому наука никогда ничего не «доказывает»! Поэтому, когда нас спрашивают: «Как вы „докажете“, что люди произошли от других видов путем эволюции?» — или: «Можете ли вы „доказать“, что изменения климата вызваны деятельностью человека?», — мы обычно мнемся вместо того, чтобы просто сказать: «Конечно, можем». Тот факт, что на самом деле наука ничего не доказывает, а просто создает все более и более убедительные и понятные теории (которые тем не менее всегда можно и нужно улучшать и дополнять), — это одна из ключевых черт науки, определяющая ее успехи.
Теория

Астрофизик Дэйв Голдберг предлагает свою теорию по поводу слова «теория»:

Обычные люди (а также те, у кого есть на то идеологические причины) слышат слово «теория» и думают, что оно означает «идея» или «предположение». Но нам лучше знать. Научная теория — это целая система проверяемых и потенциально опровержимых идей; все они могут быть оспорены либо благодаря очевидным фактам, либо путем эксперимента, который можно провести. Лучшие теории (в том числе специальная теория относительности, теория квантовой механики и теория эволюции) выдержали сотню, а то и больше сотни лет постоянной критики и перепроверок — со стороны тех, кто хотел доказать, что они умнее Эйнштейна, или тех, для чьих воззрений эти теории представляли метафизическую угрозу.

Кроме всего прочего, теории изменчивы, но не до бесконечности. Они могут быть неполными, в них могут содержаться отдельные неточности, при этом теория в целом будет оставаться верной. Даже теория эволюции сильно изменилась за годы существования, но ее все еще можно узнать.

Проблема с фразой «Это всего лишь теория» — в том, что она заставляет считать, что настоящая научная теория — это какая-то мелочь. А это не так.
Квантовая неопределенность и квантовая запутанность

Голдберг добавляет, что есть и другие понятия, которые исковеркали даже больше, чем «теорию». Он имеет в виду употребление специальных физических терминов для описания духовного опыта и практик в стиле нью-эйдж:

Эта неверная трактовка — следствие использования понятий квантовой механики особой породой спиритуалистов и адептов концепции «помоги себе сам». Кратко она изложена в тошнотворном фильме «Что мы знаем?! Вниз по Кроличьей Норе». Квантовая механика, как известно, строится на измерении. Позиция наблюдателя, импульс и энергия могут вызвать непредсказуемый «коллапс волновой функции» (так, одна из моих первых колонок называлась «Насколько умным нужно быть, чтобы вызвать коллапс волновой функции?»). Но тот факт, что не все во Вселенной предопределено, не означает, что ты у руля. Удивляет (и, если честно, пугает), насколько тесно в определенных кругах связывают квантовую неопределенность и квантовую запутанность с идеей души или человеческого контроля над событиями или другими, такими же завиральными, предрассудками. В конце концов, мы состоим из квантовых частиц (протонов, нейтронов, электронов) и являемся частью квантовой Вселенной. Это круто, конечно, но только в том смысле, что физика — это вообще круто.
Врожденное против благоприобретенного

Эволюционный биолог Марлин Зак говорит:

Одна из моих любимых ошибок — это идея о том, что поведение может быть «врожденным» или «приобретенным» (и все вариации этого противопоставления). Первый вопрос, который мне обычно задают, если я заговариваю о поведении, это «генетическое» оно или нет — что само по себе уже признак непонимания, поскольку ВСЕ черты всегда являются результатом взаимодействия генов и среды. Только различие между чертами, а не черты сами по себе, могут быть генетическими или приобретенными. Например, если вы берете двух идентичных близнецов, воспитываете их в разных условиях и они делают что-то по-разному (например, говорят на разных языках), тогда различие приобретенное. Но владение французским языком, итальянским или любым другим не является полностью приобретенным, поскольку, очевидно, нужны определенные генетические условия для того, чтобы в принципе владеть даром речи.
Естественное

Биолог-синтетист Терри Джонсон ужасно устал от того, что люди неправильно понимают смысл этого слова:

«Естественный» и «натуральный» — это слова, которые используются в таком количестве контекстов и значений, что понять их собственный смысл представляется почти невозможным. Их самое банальное употребление — разграничение явлений, которые существуют только благодаря деятельности человека, и тех, которые могут возникать и без его участия. Оно предполагает, что люди каким-то образом отделены от природного мира, что наша жизнедеятельность «неестественна» по сравнению с жизнью, скажем, бобров или медоносных пчел.

Если говорить о еде, понятие «натуральный» еще более скользкое. В разных странах оно имеет разные значения. В США Управление по надзору за качеством продуктов и медикаментов махнуло рукой на осмысленное определение «натуральной еды» (в основном в пользу еще более зыбкого термина «органическая еда»). В Канаде я могу торговать кукурузой как «натуральным» продуктом, если ничего в нее не добавлял или не извлекал из нее перед продажей; однако кукуруза как таковая — это продукт длившейся тысячелетия культивации ее человеком, выведения ее из растения, которого без человеческого вмешательства не существовало бы.
Ген

Впрочем, еще больше Джонсона угнетает употребление слова «ген»:

25 ученым потребовалось два дня споров, чтобы породить следующее определение: «Ген — это локализуемый фрагмент геномной последовательности, соответствующий единице наследования, которая связывается с регулирующими, считывающими и/или другими функциональными фрагментами последовательности». Это означает, что ген — это отдельный фрагмент ДНК, на который мы можем указать и сказать: «Этот кусок за что-то отвечает или регулирует производство чего-то». Определение оставляет пространство для маневра; не так давно мы считали, что большая часть нашей ДНК вообще ничего не делает. Мы называли ее «мусорной ДНК», но вот сейчас обнаруживается, что значительная часть этого мусора обладает функциями, которые видны не с первого взгляда.

Обычно наиболее неправильное использование слова «ген» можно опознать по следующему за ним определению «для чего-то». Здесь есть две проблемы. У всех нас имеются гены для гемоглобина, но не у всех есть серповидно-клеточная анемия. У разных людей разные версии гена «для гемоглобина», называемые «аллели». Одни аллели гемоглобина связаны с развитием серповидно-клеточного заболевания, а другие — нет. Так что ген отсылает к семейству аллелей, и только некоторые члены этого семейства (если такие вообще есть) связаны с болезнями или нарушениями. Ген сам по себе не плох (поверьте, без гемоглобина вы долго не протянете), но частная версия гемоглобина, которая есть лично у вас, может вызывать проблемы.

Больше всего меня беспокоит популяризация идеи о том, что если генетическая вариация с чем-то коррелирует, то это и есть «ген для» чего-то. Подобным словоупотреблением говорящий предполагает, что «этот ген вызывает порок сердца», тогда как в реальности обычно «люди с этой аллелью более подвержены пороку сердца, но мы точно не знаем почему, и, возможно, эта аллель обладает компенсирующими преимуществами, которых мы не заметили, потому что не искали их».
Статистически значимый

Математик Джордан Элленберг хотел бы разъяснить недоразумение с этим понятием:

«Статистически значимый» — это одно из тех выражений, которые ученые хотели бы переформулировать, будь у них такая возможность. «Значимый» подразумевает важность; но тест на статистическую значимость, разработанный британским статистиком Рональдом Эйлмером Фишером, измеряет не важность или размеры какого-либо эффекта — а только то, можем ли мы, используя наши лучшие статистические инструменты, отличить его значение от нуля. «Статистически заметный» или «статистически различимый» было бы куда лучше.
Выживание наиболее приспособленного

Палеоэколог Жаклин Джилл говорит, что люди неверно трактуют одну из базовых идей теории эволюции:

Мой список возглавляет понятие «выживание наиболее приспособленного». Во-первых, сам Дарвин никогда ничего такого не утверждал. Во-вторых, люди неверно понимают выражение «наиболее приспособленный». В связи с этим сбивается и понимание эволюционного процесса в целом. Среди прочего весьма устойчива идея о том, что эволюция прогрессивна и однонаправленна (или даже предумышленна со стороны некоторых организмов, поскольку люди обычно не воспринимают идею естественного отбора). Или что все черты должны быть адаптивны (сексуальный отбор существует! и случайные мутации тоже!).

«Самый приспособленный» не значит «самый сильный» или «самый умный». Это означает «организм, лучше всего подходящий для жизни в определенной среде», и под этим может подразумеваться что угодно, в диапазоне от «самый маленький» или «самый податливый» до «самый ядовитый» или «лучше других обходящийся неделями без воды». Кроме того, живые существа не всегда эволюционируют в том направлении, которое мы могли бы объяснить адаптацией. Их эволюционный путь может быть сильнее связан со случайными мутациями или с теми чертами, которые представители их вида находят привлекательными.
Геологические мерки времени

Джилл, чьи работы посвящены изучению окружающей среды эпохи плейстоцена, существовавшей более 15 000 лет назад, говорит, что ее пугает, как мало людей понимает последовательность событий на Земле:

Проблема, с которой я часто сталкиваюсь, состоит в том, что людям не хватает понимания геологических временных рамок. Все доисторическое в сознании широких масс спрессовывается, и люди думают, что 20 000 лет назад на Земле существовали совершенно другие виды (нет!) или даже динозавры (нет! нет! нет!). Ситуацию не улучшает и то, что в упаковки с игрушечными динозаврами часто кладут пещерных людей или мамонтов.
Органический

По мнению энтомолога Гвен Пирсон, существует целая группа терминов, которые постоянно сопровождают слово «органический»: «без химикатов», «натуральный» и т. д. И ее уже воротит смотреть, насколько неправильно люди употребляют эти понятия:

Меня не столько расстраивает, что употребление этих слов формально неверно — поскольку, естественно, вся еда органическая, так как содержит углерод и т. д. Раздражает то, что они используются, чтобы свести на нет реальные различия в составе еды и в процессах производства. Что-то может быть «органическим» и при этом весьма опасным. А что-то может быть «синтетическим» и рукотворным, но безопасным, а порой и просто лучше, чем «естественное». Если вы принимаете инсулин, не исключено, что он произведен из генно-модифицированных бактерий. И по-прежнему спасает жизни.

Источник

 «Вестготская правда». Разговор с историками и переводчиками одного из важнейших памятников права Европы - Олегом Ауровым и Александром Мареем. Часть 1-ая.

В каких исторических условиях была написана «Вестготская правда»?

Александр Марей: Надо сказать, название «Вестготская правда» искусственное и немало повредившее памятнику. Оно составлено по аналогии с «Русской правдой», которая в издании Кафенгауза представляет собой 70 страничек небольшого формата – и в них умещается три редакции. Все помнят «Салическую правду» в издании Грацианского: что-то около 100 страничек – вместе с предисловием. В «Книге приговоров» (лат. Liber Iudiciorum) (оригинальное название «Вестготской правды» – прим. ред.) 12 книг – в римском смысле, конечно, – более 500 законов, совершенно иной уровень правовой техники, правового развития. И это называется «варварской правдой» и приравнивается к другим «правдам». Хороши варвары, я вам скажу!

Олег Ауров: Как и все тексты такого рода, «Книга приговоров» не создавалась в один момент. В истории вестготского королевства традиционно выделяются два периода. Первый – Тулузский, его условное начало которого – 418 год, договор-foedus с империей, который узаконил пребывание вестготов на юго-западе современной Франции (тогда это были территории Галлии, Нарбоннской Галлии и прилегающие к ней области с центром в Тулузе). История тулузского периода заканчивается битвой при Пуатье (или битвой при Вуайе, как её предпочитают именовать в современной западной историографии, поскольку, строго говоря, сражение состоялось не у города Пуатье, а у расположенного неподалеку от него местечка Вуайе) в 506 или 507 году, где вестготы потерпели страшное поражение от франков.

Второй период начинается с 567 года (между этими датами был переходный этап), и он главным образом связан с Испанией – Толедским королевством, где центром власти (во всяком случае, номинальным) являлось Толедо. Эта территория охватывала в предельном варианте весь Пиренейский полуостров и небольшую часть юго-западной Галлии – то, что в римские времена называлось Нарбоннская Галлия и что франки упорно называли Септиманией (кстати, вестготские авторы это, последнее, название упорно не употребляли).

«Вестготская правда» составляется и в первый, и во второй периоды.

Что представляет собой текст?

ОА: Это кодификация королевских законов, первыми из которых были законы короля Эвриха (467 – 485), составившие королевский эдикт, фрагменты которого сохранились не только в составе «Книги приговоров», но и в отдельной рукописи, в виде палимпсеста (т.н. «Fragmenta Parisina»); он появился в 70-е годы V века.

В свое время издатель памятника, немецкий ученый Карл Цоймер выделил две его редакции. Это подразделение критикуется, но, в целом, сохраняется до сих пор. Речь идет о редакциях королей Рецесвинта (649 – 672), обнародованной в 653-654 годах, и Эрвигия (680 – 687), появившейся, соответственно, между 680 и 687 годами (более точная датировка отсутствует). После этого развитие законодательства, естественно, не закончилось и в более поздних версиях встречаются и законы (новеллы) короля Эгики (687 – 701), и т.н. Вульгата, т.е. законодательство начала VIII века.

«Правда» составлялась по какому-то образцу?

ОА: Модель для неё – это кодекс Феодосия, свод конституций, т.е. постановлений западно- и восточноримских императоров, сформированный при Феодосии II Младшем (402 – 450) в 438 году. Он представлял собой сборник императорских конституций, «порезанных» по тематическому принципу и сгруппированных в главы (титулы), в свою очередь составившие книги, общее число которых – 16.

Вестготские королевские эдикты были «порезаны» и сгруппированы таким же образом в 11 книг (со 2-й по 12-ю). Что же касается первой книги, то она была составлена отдельно, непосредственно в процессе кодификации. Эта книга не содержит норм прямого действия; она носит, я бы сказал, идеологический характер и содержит два титула: первый – об идеальном законе, второй – об идеальном законодателе. Эти образы возникают с использованием широкого круга аллюзий из разных текстов, вплоть до диалога Цицерона «О государстве». Например, из последнего заимствуется идея о том, что великие и достойные мужи, настоящие государственные деятели получат небесное воздаяние. Надо понимать, что речь идет о времени, когда на Западе относительно королевской власти таких представлений еще не сложилось, и «Книга приговоров» была здесь, что называется, «первопроходцем».

Какова роль «Вестготской правды» в истории государства вестготов?

ОА: Романо-варварские королевства возникали главным образом как государства «де факто». Когда в 476 году была свергнута власть последнего императора Западной империи, номинально власть над этой частью римского мира никуда не делась: формально она просто перешла в Константинополь, куда узурпатор Одоакр отправил императорские регалии из Равенны; другое дело, что реальной власти восточных императоров над Западом уже не было. Юстиниан I (527 – 565) попытался её вернуть во второй трети VI века, но, как известно, у него это получилось в очень ограниченной степени. Но официально все эти так называемые «reges», то есть римские полководцы варварского происхождения, новые хозяева Запада, не были правителями. Они являлись военачальниками, которые как бы от имени императора управляли своими территориями.

Иными словами, военные губернаторы?

ОА: Да, можно сказать и так, хотя они вообще не задумывались над формальными аспектами, ведь за ними стояли их войска. Если называть вещи своими именами, они были узурпаторами. Именно в Толедском королевстве вестготов VII века мы видим, как в концептуальном плане эта государственность проходит полный путь от узурпации к полноценной легитимности в римско-правовом понимании. И кодификация права являлась очень важным, хотя лишь одним из аспектов этого процесса.

Кстати, какие отношения у этих вождей-узурпаторов были с имперской властью, как они менялись?

ОА: Внешне главенство Империи признается: «regnum nostrum imitatio vestra est», как писал один, правда не вестготский, а остготский правитель императору Анастасию I (491 – 518) – «наша власть – имитация вашей власти». Конечно, какое-то движение в сторону оформления настоящей легитимной власти отмечается и до конца VI – VII веков, и не только в королевствах вестготов. Оно было связано не столько с субъективными пожеланиями конкретных варварских королей, сколько с реальной культурной и политической обстановкой на латинском Западе. Шедшие за правителями варварские армии, на которые те до поры до времени опирались, оседали на земле по мере того, как завершалось расселение. Не только знать, но и просто видные воины становились значимыми фигурами, получали огромные средства и утрачивали интерес к подчинению королям. Начинаются усобицы, и короли, которые сначала не особенно волновались по поводу каких-то формальных вопросов, оказываются без главного инструмента своей власти: они не уже не могут опираться на армию. Надо было как-то выстраивать отношения с романским большинством, ведь варваров по разным оценкам было совсем немного – всего 3-5%.

То есть фактически наверху общества находилось варварское войско, а население оставалось романским?

ОА: Да, и поэтому варвары вписываются в романскую традицию. Поскольку возможность жестко надавить становилась всё более ограниченной, королям приходилось искать какие-то более сложные формы взаимодействия с населением, черпать из сокровищницы, сформированной в рамках римской государственности, и приспосабливать это к условиям периода.

Сколько в таком случае в «Вестготской правде» римского права и сколько варварских нововведений?

АМ: В процентном соотношении это определить невозможно, очень зависит от раздела. Но, в принципе, многие испанские исследователи (например, Альваро д’Орс и Карлос Петит – человек, написавший две статьи для нашего издания) применяли к вестготскому своду словосочетание «вульгарное римское право». Возьмем уголовное право и посмотрим на цепочку составов: оскорбление величия, оскорбление личности, убийство, похищение свободного, похищение чужого раба и любой другой ущерб, наносимый чужому имуществу, колдовство – все это взято из римских сводов.

Единственный, пожалуй, сюжет в уголовном праве, взятый не оттуда – это в каких-то деталях упоминаемые ордалии, «испытание котелком», да и тех почти нет. По их поводу до сих пор спорят, кстати, чье это влияние; многие сходятся на том, что франкское.

Семейное право осталось римским?

ОА: Конечно! Это очень просто объяснить: все отношения собственности – римские. Семейные узы, которые интересуют законодателей с точки зрения регламентации передачи отношений собственности, тоже римские. И т.д.

А что было привнесено?

ОА: Легче сказать, где было хоть чуть-чуть варварского влияния. Целиком это, пожалуй, только второй титул девятой книги, который весь посвящен единственной проблеме – дезертирству и взяточничеству в армии, связанному с отсутствием желания военнообязанных служить. Взятки брались (и, соответственно, давались) либо за то, чтобы вообще не выходить в поход, либо чтобы, уже находясь в походе, уйти домой.

Но и здесь много римского, как, например, в законе о присвоении анноны, т.е. натуральной повинности, поступления от которой использовались для снабжения армии. Собственно варварская там только часть терминологии – тиуфады, гардинги и т.п.

АМ: Одна из причин, по которой это именно «вульгарное» (а не «чистое») римское право в том, что оно местное. Другая причина очень видна при сравнении даже с поздними римскими сводами вроде Кодекса Феодосия; речь идет о наметившемся распаде социальной структуры позднеримского времени. «Большая семья», знаменитая патриархальная римская «familia», которая составляла основу того общества, здесь постепенно исчезает.

Конечно, уходит уровень римской догматики, если говорить о юридической технике и юридическом искусстве. Понятно, что Рим классического периода – не Кодекса Феодосия, разумеется, а эпохи Ульпиана и Папиниана, т.е. конца II-первой половины III века – несопоставимо превосходит вестготское королевство. Тогда была разработана юридическая теория, работали юристы, а здесь этого уже нет. Только королевское законодательство: сохраняющее римские черты, заимствующее терминологию…

То есть упрощённое?

ОА: Можно было бы сказать слово «упадок», если его очень хорошо пояснить. Уже нет светских юристов, вообще нет образованных мирян. Последние из них упоминаются – лишь упоминаются (подчеркну!), поскольку толком мы о них ничего не знаем – в первой трети VII века. Скорее всего, кодификацию «Вестготского права» собирал ученик Исидора Севильского (ок. 570 – 636) Браулион Сарагосский (умер ок. 651 года), который был епископом Сарагосы. И продолжателем его – тем, кто занимался развитием этой редакции при Эрвигии и т.д. – был, скорее всего, Юлиан Толедский, архиепископ Толедо (умер ок. 690 года).

Это право писали епископы?

ОА: Да, духовные лица потому, что образованных мирян уже практически не было. Но в собственном смысле они его не писали, а лишь собирали королевские законы, для которых моделью были императорские постановления, и далее «нарезали» их на тематические фрагменты, убирая противоречия, а потом сортировали эти фрагменты по темам, темы по главам (титулам), а те сводили в книги, т.е. целиком пользовались юридической техникой юристов Феодосия II.

Эти духовные лица были прекрасно образованы, но их было очень мало: фактически это ученики Исидора Севильского и ученики его учеников. Они были очень плодовиты, потому может показаться, что они представляли мощную традицию, но на деле это не так. (c) Источник:

Теория разбитых окон

Теория разбитых окон — теория, сформулированная Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом в 1982 году. Согласно данной теории, если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется, а потом начнется мародёрство. Иными словами, явные признаки беспорядка и несоблюдения людьми принятых норм поведения провоцируют окружающих тоже забыть о правилах. В результате возникающей цепной реакции «приличный» городской район может быстро превратиться в клоаку, где людям страшно выходить на улицу.

Теория нашла широкое применение на практике — сначала в Нью-Йорке, а затем и во многих других городах США, Европы, Южной Африки, Индонезии и т. д. Тщательно следя за чистотой улиц и смывая граффити со стен, нью-йоркские власти не только приучили граждан вести себя культурнее, но и добились значительного снижения преступности в городе.

Экспериментальная проверка:
Социологами университета Гронингена (Нидерланды) было проведено шесть экспериментов по проверке истинности теории разбитых окон

Эксперимент 1

Первый эксперимент проводили на улице, где много магазинов, у стены дома, где гронингенцы, приезжая за покупками, паркуют свои велосипеды. У этой стены стоял яркий, бросающийся в глаза знак, запрещающий рисовать на стенах. Сначала стена была чистой. Экспериментаторы повесили на руль каждого велосипеда (всего велосипедов было 77) бумажку со словами «Желаем всем счастливых праздников!» и логотипом несуществующего магазина спортивных товаров. Спрятавшись в укромном уголке, исследователи стали наблюдать за действиями велосипедистов. На улице не было урн, поэтому человек мог либо бросить бумажку на землю, либо повесить на другой велосипед, либо взять с собой, чтобы выбросить позже. Первые два варианта рассматривались как нарушение принятых норм, третий — как их соблюдение.
Из 77 велосипедистов лишь 25 (33 %) повели себя некультурно. Затем эксперимент повторили, при такой же погоде и в то же время дня, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками. На этот раз намусорили 53 человека из 77 (69 %). Выявленное различие имеет высокую степень статистической значимости. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьёзным стимулом, провоцирующим людей нарушать другое общепринятое правило — не сорить на улицах.

Эксперимент 2

Второй эксперимент должен был показать, справедлива ли теория разбитых окон только для общепринятых норм или её действие распространяется также и на локальные правила, установленные для какой-то конкретной ситуации или места. Исследователи перегородили главный вход на автомобильную парковку забором, в котором, однако, была оставлена широкая щель. Рядом с ней повесили знак «Вход воспрещен, обход в 200 м справа», а также объявление «Запрещается пристегивать велосипеды к забору». Опыт опять проводили в двух вариантах: «порядок соблюден» и «порядок нарушен». В первом случае в метре от забора стояли четыре велосипеда, явно к нему не пристегнутые. Во втором случае те же велосипеды пристегнули к забору. Из укромного места экспериментаторы наблюдали, как поведут себя граждане, пришедшие за своими автомобилями: пойдут обходить забор или пролезут в дырку. Результат оказался положительным: в ситуации «порядок соблюден» в дырку пролезли только 27 % автовладельцев, а в ситуации «порядок нарушен» — 82 %.

Эксперимент 3

Третий эксперимент проводили в подземной парковке у супермаркета, где висело большое и хорошо заметное объявление «Пожалуйста, возвращайте взятые из магазина тележки». В ситуации «порядок соблюден» на парковке не было тележек, в ситуации «порядок нарушен» там находились четыре тележки. Их ручки исследователи предусмотрительно измазали мазутом, чтобы у посетителей не возникло желания ими воспользоваться. К машинам прикрепляли такие же бумажки, как в первом эксперименте. Результат получился аналогичный: в первой ситуации бросили бумажку на землю 30 % водителей, во второй — 58 %.

Эксперимент 4

Четвёртый эксперимент напоминал первый, с той разницей, что признаки «нарушения норм другими людьми» были теперь не визуальные, а звуковые. В Нидерландах закон запрещает использование петард и фейерверков в предновогодние недели. Оказалось, что велосипедисты намного чаще бросают бумажки на землю, если слышат звук разрывающихся петард.

Эксперименты 5 и 6

В пятом и шестом экспериментах людей провоцировали на мелкую кражу. Из почтового ящика торчал конверт с прозрачным окошком, из которого явственно проглядывала купюра в 5 евро. Экспериментаторы следили за проходящими мимо людьми, подсчитывая число краж. В ситуации «порядок соблюден» почтовый ящик был чистый и мусора вокруг не было. В ситуации «порядок нарушен» либо ящик был разрисован бессмысленными граффити (эксперимент 5), либо кругом валялся мусор (эксперимент 6).
В ситуации «порядок соблюден» только 13 % прохожих (из 71) присвоили конверт. Однако из разрисованного ящика конверт украли 27 % прохожих (из 60), а разбросанный мусор спровоцировал на кражу 25 % людей (из 72).
Источник: 

1. Число, имеющее название – центильон. Это единица с 600 нулями. Он был записан в 1852 году, не самое большое… Самое большое — зиллиард, невообразимо большое.

2. Через любую точку электрического потока за 1 секунду проходит примерно 6 242 000 000 000 000 000 электронов.

3. За все время производства было выпущено 15 700 003 автомобиля Форд модели T. Все они были черного цвета.

4. В геометрии существует всего пять правильных многогранников: тетраэдр, куб, октаэдр, додекаэдр и икосаэдр.

5. Арабские числа на самом деле не арабские, они были изобретены в Индии.

6. Размах крыльев Боинга 747 больше, чем длина первого полета братьев Райт.

7. На пароходах камбуз всегда размещается сзади, а на парусниках – спереди.

8. На первых автомобилях «Форд» устанавливались двигатели компании «Додж».

9. Одна 75-ваттная лампочка дает больше света, чем 3 25-ваттных.

10. Метроном, задающий ритм качанием, был изобретен специально для глухого Бетховена.

11. Углерод на Земле дает больше соединений, чем все остальные элементы вместе взятые.

12. Если сложить последовательно все цифры от 1 до 100, то в сумме получится 5050.

13. Самый мелкий на Земле порошок – твердый гелий.

14. Научное название газа «черемухи» – хлорацетофенон.

15. КПД паровоза 6%, а КПД электролампочки – 20%.

16. Плотность льда примерно равна плотности бетона.

17. Самый длинный в мире эскалатор находится в Санкт-Петербургском метро.

18. Железо, нагретое до 5000 градусов Цельсия, становится газообразным.

19. Из 1 грамма золота можно вытянуть проволоку длиной 3,5 километра.

 

 

 

 

 

 

То есть меня не удивлял сам факт запрета — уже тогда мне было понятно, что в этом мире вообще ничего нельзя делать интересного и приятного, а наоборот нужно делать скучное и противное. Умываться например нужно, а побрызгаться уже нельзя. Но мне было интересно, что же будет, если всё же на этот ноль разделить? Ничего не будет, отвечали взрослые, потому что нельзя делить, понимаешь, НЕЛЬЗЯ. Ну так я понимаю, что нельзя. В розетку например пальцы тоже совать нельзя, но всё равно ведь можно сунуть и тогда убьет током. И вообще, как правило все идиотские запреты взрослых как-то всё же обосновывались — глисты там подхватишь или дядя будет ругаться. А тут нельзя делить и всё. Видимо, думал я, тогда произойдёт что-то такое страшное, что даже взрослые боятся об этом говорить.

А потом, гораздо позже, я узнал что если разделить на ноль, получится бесконечность. И ничего в этой бесконечности нет страшного — так просто циферка, восьмёрка на боку. Бывает плюс бесконечность, бывает минус. Её даже можно складывать и вычитать. Только бесконечность плюс бесконечность всё равно будет бесконечность, хотя чисто по ощущениям, две бесконечности конечно больше, чем одна.

И совершенно непонятно, зачем от меня это так долго скрывали. Видимо люди ничего вообще не понимают в бесконечности, а когда они чего-то не понимают, то это сразу нельзя.

 

 

 

 

 

 

Вам станет понятно, как легализуют гомосексуализм и однополые браки. Станет совершенно очевидно, что работа по легализации педофилии и инцеста будет завершена в Европе уже в ближайшие годы. Как и детская эвтаназия, кстати.

Джозеф Овертон описал, как совершенно чуждые обществу идеи были подняты из помойного бака общественного презрения, отмыты и, в конце концов, законодательно закреплены.

Согласно Окну возможностей Овертона, для каждой идеи или проблемы в обществе существует т.н. окно возможностей. В пределах этого окна идею могут или не могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика», то есть уже широко обсуждённое, принятое массовым сознанием и закреплённое в законах.

Это не промывание мозгов как таковое, а технологии более тонкие. Эффективными их делает последовательное, системное применение и незаметность для общества-жертвы самого факта воздействия.

Ниже я на примере разберу, как шаг за шагом общество начинает сперва обсуждать нечто неприемлемое, затем считать это уместным, а в конце концов смиряется с новым законом, закрепляющим и защищающим некогда немыслимое.

Возьмём для примера что-то совершенно невообразимое. Допустим, каннибализм, то есть идею легализовать право граждан на поедание друг друга. Достаточно жёсткий пример?

Но всем очевидно, что прямо сейчас (2014г.) нет возможности развернуть пропаганду каннибализма — общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится в нулевой стадии окна возможностей. Эта стадия, согласно теории Овертона, называется «Немыслимое». Смоделируем теперь, как это немыслимое будет реализовано, пройдя все стадии окна возможностей.

Технология
Ещё раз повторю, Овертон описал технология, которая позволяет легализовать абсолютно любую идею.

Обратите внимание! Он не концепцию предложил, не мысли свои сформулировал некоторым образом — он описал работающую технологию. То есть такую последовательность действий, исполнение которой неизменно приводит к желаемому результату. В качестве оружия для уничтожения человеческих сообществ такая технология может быть эффективнее термоядерного заряда.

Как это смело!
Тема каннибализма пока ещё отвратительна и совершенно не приемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первое движение Окна Овертона — перевести тему каннибализма из области немыслимого в область радикального.

У нас ведь есть свобода слова.

Ну, так почему бы не поговорить о каннибализме?

Учёным вообще положено говорить обо всём подряд — для учёных нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз такое дело, соберём этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племён Полинезии». Обсудим на нём историю предмета, введём её в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме.

Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности.

Окно Овертона уже двинулось. То есть уже обозначен пересмотр позиций. Тем самым обеспечен переход от непримиримо отрицательного отношения общества к отношению более позитивному.

Одновременно с околонаучной дискуссией непременно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». И пусть оно будет представлено лишь в интернете — радикальных каннибалов непременно заметят и процитируют во всех нужных СМИ.

Во-первых, это ещё один факт высказывания. А во-вторых, эпатирующие отморозки такого специального генезиса нужны для создания образа радикального пугала. Это будут «плохие каннибалы» в противовес другому пугалу — «фашистам, призывающим сжигать на кострах не таких, как они». Но о пугалах чуть ниже. Для начала достаточно публиковать рассказы о том, что думают про поедание человечины британские учёные и какие-нибудь радикальные отморозки иной природы.

Результат первого движения Окна Овертона: неприемлемая тема введена в оборот, табу десакрализовано, произошло разрушение однозначности проблемы — созданы «градации серого».

Почему бы и нет?
Следующим шагом Окно движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного.

На этой стадии продолжаем цитировать «учёных». Ведь нельзя же отворачиваться от знания? Про каннибализм. Любой, кто откажется это обсуждать, должен быть заклеймён как ханжа и лицемер.

Осуждая ханжество, обязательно нужно придумать каннибализму элегантное название. Чтобы не смели всякие фашисты навешивать на инакомыслящих ярлыки со словом на букву «Ка».

Внимание! Создание эвфемизма — это очень важный момент. Для легализации немыслимой идеи необходимо подменить её подлинное название.

Нет больше каннибализма.

Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят ещё раз, признав и это определение оскорбительным.

Цель выдумывания новых названий — увести суть проблемы от её обозначения, оторвать форму слова от его содержания, лишить своих идеологических противников языка. Каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта.

Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента — исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное — легитимированного. Он будет найден или придуман как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена.

«Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?»

«А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд — у римлян это было в порядке вещей!»

«Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чём-то христианскую церковь? Да кто вы такие, чёрт вас побери?»

Главная задача вакханалии этого этапа — хотя бы частично вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Хоть раз, хоть в какой-то исторический момент.

Так и надо
После того как предоставлен легитимирующий прецендент, появляется возможность двигать Окно Овертона с территории возможного в область рационального.

Это третий этап. На нём завершается дробление единой проблемы.

«Желание есть людей генетически заложено, это в природе человека»
«Иногда съесть человека необходимо, существуют непреодолимые обстоятельства»
«Есть люди, желающие чтобы их съели»
«Антропофилов спровоцировали!»
«Запретный плод всегда сладок»
«Свободный человек имеет право решать что ему есть»
«Не скрывайте информацию и пусть каждый поймёт, кто он — антропофил или антропофоб»
«А есть ли в антропофилии вред? Неизбежность его не доказана».

В общественном сознании искусственно создаётся «поле боя» за проблему. На крайних флангах размещают пугала — специальным образом появившихся радикальных сторонников и радикальных противников людоедства.

Реальных противников — то есть нормальных людей, не желающих оставаться безразличными к проблеме растабиурования людоедства — стараются упаковать вместе с пугалами и записать в радикальные ненавистники. Роль этих пугал — активно создавать образ сумасшедших психопатов — агрессивные, фашиствующие ненавистники антропофилии, призывающие жечь заживо людоедов, жидов, коммунистов и негров. Присутствие в СМИ обеспечивают всем перечисленным, кроме реальных противников легализации.

При таком раскладе сами т.н. антропофилы остаются как бы посередине между пугалами, на «территории разума», откуда со всем пафосом «здравомыслия и человечности» осуждают «фашистов всех мастей».

«Учёные» и журналисты на этом этапе доказывают, что человечество на протяжении всей своей истории время от времени поедало друг друга, и это нормально. Теперь тему антропофилии можно переводить из области рационального, в категорию популярного. Окно Овертона движется дальше.

В хорошем смысле
Для популяризации темы каннибализма необходимо поддержать её поп-контентом, сопрягая с историческими и мифологическими личностями, а по возможности и с современными медиаперсонами.

Антропофилия массово проникает в новости и токшоу. Людей едят в кино широкого проката, в текстах песен и видеоклипах.

Один из приёмов популяризации называется «Оглянитесь по сторонам!»

«Разве вы не знали, что один известный композитор — того?.. антропофил.»

«А один всем известный польский сценарист — всю жизнь был антропофилом, его даже преследовали.»

«А сколько их по психушкам сидело! Сколько миллионов выслали, лишили гражданства!.. Кстати, как вам новый клип Леди Гаги «Eat me, baby»?

На этом этапе разрабатываемую тему выводят в ТОП и она начинает автономно самовоспроизводиться в массмедиа, шоубизнесе и политике.

Другой эффективный приём: суть проблемы активно забалтывают на уровне операторов информации (журналистов, ведущих телепередач, общественников и тд), отсекая от дискуссии специалистов.

Затем, в момент, когда уже всем стало скучно и обсуждение проблемы зашло в тупик, приходит специальным образом подобранный профессионал и говорит: «Господа, на самом деле всё совсем не так. И дело не в том, а вот в этом. И делать надо то-то и то-то» — и даёт тем временем весьма определённое направление, тенденциозность которого задана движением «Окна».

Для оправдания сторонников легализации используют очеловечивание преступников через создание им положительного образа через не сопряжённые с преступлением характеристики.

«Это же творческие люди. Ну, съел жену и что?»

«Они искренне любят своих жертв. Ест, значит любит!»

«У антропофилов повышенный IQ и в остальном они придерживаются строгой морали»

«Антропофилы сами жертвы, их жизнь заставила»

«Их так воспитали» и т.д.

Такого рода выкрутасы — соль популярных ток-шоу.

«Мы расскажем вам трагическую историю любви! Он хотел её съесть! А она лишь хотела быть съеденной! Кто мы, чтобы судить их? Быть может, это — любовь? Кто вы такие, чтобы вставать у любви на пути?!»

Мы здесь власть
К пятому этапу движения Окна Овертона переходят, когда тема разогрета до возможности перевести её из категории популярного в сферу актуальной политики.

Начинается подготовка законодательной базы. Лоббистские группировки во власти консолидируются и выходят из тени. Публикуются социологические опросы, якобы подтверждающие высокий процент сторонников легализации каннибализма. Политики начинают катать пробные шары публичных высказываний на тему законодательного закрепления этой темы. В общественное сознание вводят новую догму — «запрещение поедания людей запрещено».

Это фирменное блюдо либерализма — толерантность как запрет на табу, запрет на исправление и предупреждение губительных для общества отклонений.

Во время последнего этапа движения Окна из категории «популярное» в «актуальную политику» общество уже сломлено. Самая живая его часть ещё как-то будет сопротивляться законодательному закреплению не так давно ещё немыслимых вещей. Но в целом уже общество сломлено. Оно уже согласилось со своим поражением.

Приняты законы, изменены (разрушены) нормы человеческого существования, далее отголосками эта тема неизбежна докатится до школ и детских садов, а значит следующее поколение вырастет вообще без шанса на выживание. Так было с легализацией педерастии (теперь они требуют называть себя геями). Сейчас на наших глазах Европа легализует инцест и детскую эвтаназию.

____________________

Джозеф П. Овертон (1960-2003), старший вице-президент центра общественой политики Mackinac Center. Погиб в авиакатастрофе. Сформулировал модель изменения представления проблемы в общественном мнении, посмертно названную Окном Овертона.

Из fb Ulrich Schneider

Мнение автора может не совпадать с мнение редакции.

 

 

 

 

 

 

Вам станет понятно, как легализуют гомосексуализм и однополые браки. Станет совершенно очевидно, что работа по легализации педофилии и инцеста будет завершена в Европе уже в ближайшие годы. Как и детская эвтаназия, кстати.

Джозеф Овертон описал, как совершенно чуждые обществу идеи были подняты из помойного бака общественного презрения, отмыты и, в конце концов, законодательно закреплены.

Согласно Окну возможностей Овертона, для каждой идеи или проблемы в обществе существует т.н. окно возможностей. В пределах этого окна идею могут или не могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика», то есть уже широко обсуждённое, принятое массовым сознанием и закреплённое в законах.

Это не промывание мозгов как таковое, а технологии более тонкие. Эффективными их делает последовательное, системное применение и незаметность для общества-жертвы самого факта воздействия.

Ниже я на примере разберу, как шаг за шагом общество начинает сперва обсуждать нечто неприемлемое, затем считать это уместным, а в конце концов смиряется с новым законом, закрепляющим и защищающим некогда немыслимое.

Возьмём для примера что-то совершенно невообразимое. Допустим, каннибализм, то есть идею легализовать право граждан на поедание друг друга. Достаточно жёсткий пример?

Но всем очевидно, что прямо сейчас (2014г.) нет возможности развернуть пропаганду каннибализма — общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится в нулевой стадии окна возможностей. Эта стадия, согласно теории Овертона, называется «Немыслимое». Смоделируем теперь, как это немыслимое будет реализовано, пройдя все стадии окна возможностей.

Технология
Ещё раз повторю, Овертон описал технология, которая позволяет легализовать абсолютно любую идею.

Обратите внимание! Он не концепцию предложил, не мысли свои сформулировал некоторым образом — он описал работающую технологию. То есть такую последовательность действий, исполнение которой неизменно приводит к желаемому результату. В качестве оружия для уничтожения человеческих сообществ такая технология может быть эффективнее термоядерного заряда.

Как это смело!
Тема каннибализма пока ещё отвратительна и совершенно не приемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первое движение Окна Овертона — перевести тему каннибализма из области немыслимого в область радикального.

У нас ведь есть свобода слова.

Ну, так почему бы не поговорить о каннибализме?

Учёным вообще положено говорить обо всём подряд — для учёных нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз такое дело, соберём этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племён Полинезии». Обсудим на нём историю предмета, введём её в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме.

Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности.

Окно Овертона уже двинулось. То есть уже обозначен пересмотр позиций. Тем самым обеспечен переход от непримиримо отрицательного отношения общества к отношению более позитивному.

Одновременно с околонаучной дискуссией непременно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». И пусть оно будет представлено лишь в интернете — радикальных каннибалов непременно заметят и процитируют во всех нужных СМИ.

Во-первых, это ещё один факт высказывания. А во-вторых, эпатирующие отморозки такого специального генезиса нужны для создания образа радикального пугала. Это будут «плохие каннибалы» в противовес другому пугалу — «фашистам, призывающим сжигать на кострах не таких, как они». Но о пугалах чуть ниже. Для начала достаточно публиковать рассказы о том, что думают про поедание человечины британские учёные и какие-нибудь радикальные отморозки иной природы.

Результат первого движения Окна Овертона: неприемлемая тема введена в оборот, табу десакрализовано, произошло разрушение однозначности проблемы — созданы «градации серого».

Почему бы и нет?
Следующим шагом Окно движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного.

На этой стадии продолжаем цитировать «учёных». Ведь нельзя же отворачиваться от знания? Про каннибализм. Любой, кто откажется это обсуждать, должен быть заклеймён как ханжа и лицемер.

Осуждая ханжество, обязательно нужно придумать каннибализму элегантное название. Чтобы не смели всякие фашисты навешивать на инакомыслящих ярлыки со словом на букву «Ка».

Внимание! Создание эвфемизма — это очень важный момент. Для легализации немыслимой идеи необходимо подменить её подлинное название.

Нет больше каннибализма.

Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят ещё раз, признав и это определение оскорбительным.

Цель выдумывания новых названий — увести суть проблемы от её обозначения, оторвать форму слова от его содержания, лишить своих идеологических противников языка. Каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта.

Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента — исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное — легитимированного. Он будет найден или придуман как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена.

«Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?»

«А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд — у римлян это было в порядке вещей!»

«Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чём-то христианскую церковь? Да кто вы такие, чёрт вас побери?»

Главная задача вакханалии этого этапа — хотя бы частично вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Хоть раз, хоть в какой-то исторический момент.

Так и надо
После того как предоставлен легитимирующий прецендент, появляется возможность двигать Окно Овертона с территории возможного в область рационального.

Это третий этап. На нём завершается дробление единой проблемы.

«Желание есть людей генетически заложено, это в природе человека»
«Иногда съесть человека необходимо, существуют непреодолимые обстоятельства»
«Есть люди, желающие чтобы их съели»
«Антропофилов спровоцировали!»
«Запретный плод всегда сладок»
«Свободный человек имеет право решать что ему есть»
«Не скрывайте информацию и пусть каждый поймёт, кто он — антропофил или антропофоб»
«А есть ли в антропофилии вред? Неизбежность его не доказана».

В общественном сознании искусственно создаётся «поле боя» за проблему. На крайних флангах размещают пугала — специальным образом появившихся радикальных сторонников и радикальных противников людоедства.

Реальных противников — то есть нормальных людей, не желающих оставаться безразличными к проблеме растабиурования людоедства — стараются упаковать вместе с пугалами и записать в радикальные ненавистники. Роль этих пугал — активно создавать образ сумасшедших психопатов — агрессивные, фашиствующие ненавистники антропофилии, призывающие жечь заживо людоедов, жидов, коммунистов и негров. Присутствие в СМИ обеспечивают всем перечисленным, кроме реальных противников легализации.

При таком раскладе сами т.н. антропофилы остаются как бы посередине между пугалами, на «территории разума», откуда со всем пафосом «здравомыслия и человечности» осуждают «фашистов всех мастей».

«Учёные» и журналисты на этом этапе доказывают, что человечество на протяжении всей своей истории время от времени поедало друг друга, и это нормально. Теперь тему антропофилии можно переводить из области рационального, в категорию популярного. Окно Овертона движется дальше.

В хорошем смысле
Для популяризации темы каннибализма необходимо поддержать её поп-контентом, сопрягая с историческими и мифологическими личностями, а по возможности и с современными медиаперсонами.

Антропофилия массово проникает в новости и токшоу. Людей едят в кино широкого проката, в текстах песен и видеоклипах.

Один из приёмов популяризации называется «Оглянитесь по сторонам!»

«Разве вы не знали, что один известный композитор — того?.. антропофил.»

«А один всем известный польский сценарист — всю жизнь был антропофилом, его даже преследовали.»

«А сколько их по психушкам сидело! Сколько миллионов выслали, лишили гражданства!.. Кстати, как вам новый клип Леди Гаги «Eat me, baby»?

На этом этапе разрабатываемую тему выводят в ТОП и она начинает автономно самовоспроизводиться в массмедиа, шоубизнесе и политике.

Другой эффективный приём: суть проблемы активно забалтывают на уровне операторов информации (журналистов, ведущих телепередач, общественников и тд), отсекая от дискуссии специалистов.

Затем, в момент, когда уже всем стало скучно и обсуждение проблемы зашло в тупик, приходит специальным образом подобранный профессионал и говорит: «Господа, на самом деле всё совсем не так. И дело не в том, а вот в этом. И делать надо то-то и то-то» — и даёт тем временем весьма определённое направление, тенденциозность которого задана движением «Окна».

Для оправдания сторонников легализации используют очеловечивание преступников через создание им положительного образа через не сопряжённые с преступлением характеристики.

«Это же творческие люди. Ну, съел жену и что?»

«Они искренне любят своих жертв. Ест, значит любит!»

«У антропофилов повышенный IQ и в остальном они придерживаются строгой морали»

«Антропофилы сами жертвы, их жизнь заставила»

«Их так воспитали» и т.д.

Такого рода выкрутасы — соль популярных ток-шоу.

«Мы расскажем вам трагическую историю любви! Он хотел её съесть! А она лишь хотела быть съеденной! Кто мы, чтобы судить их? Быть может, это — любовь? Кто вы такие, чтобы вставать у любви на пути?!»

Мы здесь власть
К пятому этапу движения Окна Овертона переходят, когда тема разогрета до возможности перевести её из категории популярного в сферу актуальной политики.

Начинается подготовка законодательной базы. Лоббистские группировки во власти консолидируются и выходят из тени. Публикуются социологические опросы, якобы подтверждающие высокий процент сторонников легализации каннибализма. Политики начинают катать пробные шары публичных высказываний на тему законодательного закрепления этой темы. В общественное сознание вводят новую догму — «запрещение поедания людей запрещено».

Это фирменное блюдо либерализма — толерантность как запрет на табу, запрет на исправление и предупреждение губительных для общества отклонений.

Во время последнего этапа движения Окна из категории «популярное» в «актуальную политику» общество уже сломлено. Самая живая его часть ещё как-то будет сопротивляться законодательному закреплению не так давно ещё немыслимых вещей. Но в целом уже общество сломлено. Оно уже согласилось со своим поражением.

Приняты законы, изменены (разрушены) нормы человеческого существования, далее отголосками эта тема неизбежна докатится до школ и детских садов, а значит следующее поколение вырастет вообще без шанса на выживание. Так было с легализацией педерастии (теперь они требуют называть себя геями). Сейчас на наших глазах Европа легализует инцест и детскую эвтаназию.

____________________

Джозеф П. Овертон (1960-2003), старший вице-президент центра общественой политики Mackinac Center. Погиб в авиакатастрофе. Сформулировал модель изменения представления проблемы в общественном мнении, посмертно названную Окном Овертона.

Из fb Ulrich Schneider

Мнение автора может не совпадать с мнение редакции.