Как мигранты отомстили России

Сто лет назад наша страна уже прошла через эксперимент с использованием дешевой рабочей силы мигрантов. Опыт был трагическим: десятки тысяч китайских гастарбайтеров огнем и мечом прошлись по России, истребляя мирное население.

Никому доподлинно неизвестно, когда в России появились первые китайские мигранты.
Возможно, это произошло в 1862 году, когда на основе Пекинского договора были подписаны правила русско-китайской торговли, возможно, в 1899 году – в год, когда в Китае вспыхнуло Ихэтуаньское восстание, и поток китайских беженцев хлынул во все страны мира. Кто-то бежал в США, иные — в европейские колонии в Африке, а третьи подались в Россию.
Здесь их стали называть «Ходя-ходя» — судя по всему, так тогда назывались коробейники, торговцы всякой мелочью.

Потом была еще одна волна миграции – после проигранной Русско-японской войны. Русские войска оставили часть Маньчжурии японцам, а вместе с солдатами на север потянулись и китайцы. Но главная волна миграции китайцев в Россию была связана с Первой мировой войной: когда всех русских мужиков призвали на фронт, работать стало некому, вот правительство и стало нанимать китайцев – благо, их труд стоил сущие копейки.

В 1915 году из русской Маньчжурии начали ввозить китайских рабочих для строительства железной дороги Петроград — Мурманск, мурманского порта и других объектов государственной важности. Много китайских рабочих направлялось на различные горные промыслы Урала, на угольные шахты Донецкого бассейна, на лесоразработки в Белоруссии и холодной Карелии. Наиболее грамотные китайцы отбирались для работы на различных предприятиях и заводах Москвы, Петрограда, Одессы, Луганска, Екатеринбурга. В 1916 году были даже созданы группы китайцев для рытья окопов для русской армии на германском фронте. Число «Ходя-ходя» растет в геометрической прогрессии: если к концу 1915 года в России насчитывалось 40 тысяч китайцев, то в 1916 – уже 75 тысяч человек, а весной 1917 года – уже 200 тысяч.

И вот, когда в 1917 году Российская империя рухнула, эти тысячи китайцев оказались в чужой стране без денег, без работы и без каких-либо перспектив вернуться домой. И в мгновение ока безобидные «Ходя-ходя» превратились в опасные банды, которые бесцельно бродили по русским городам, промышляя грабежами и насилием.

Первыми, кто заметил бесхозных китайцев, были большевики, позвавшие «братьев по классу» на службу в ЧОН — части особого назначения, карательные отряды Красной армии, которым поручалась самая «грязная работа». Чем хороши были китайцы? Основная масса китайцев не знала русского языка и не представляла страны, в которую они попали, ее религии, нравов и образа жизни. Поэтому они держались своих соплеменников, образовывая сплоченные закрытые группы с твердой дисциплиной. В отличие от русских, татар или украинцев, китайцы не уходили при случае домой, их дом был слишком далеко. Они не становились перебежчиками, потому что белые, осведомленные обо всех ужасах, которые творили «чоновцы», расстреливали китайцев без суда и следствия.

Впрочем, пытки и казни мирного населения нравились далеко не всем китайцам, многие из мигрантов люди шли в солдаты просто для того, чтобы не погибнуть от голода и холода. В одном из донесений китайских дипломатов читаем: «Секретарь Ли пригласил завербованных в армию рабочих в посольство и откровенно поговорил с ними. Они разрыдались и сказали: «Разве можно забыть свою родину? Но в России очень трудно найти работу, а у нас нет денег на обратный путь. Мы не можем свести концы с концами, потому и записались в солдаты».

Итак, первым отрядом, где наняли китайских мигрантов на военную службу стал интернациональный отряд при 1-м корпусе – это личная ленинская гвардия. Потом этот отряд с переездом правительства в Москву переименовали в «Первый интернациональный легион Красной армии», который стал использоваться для охраны первых лиц. Так, например самый первый круг охраны Ленина состоял из 70 китайских телохранителей.

Также китайцы охраняли и товарища Троцкого, и Бухарина, и всех остальных видных партийцев.

Организатором первого боевого китайского батальона был будущий командарм Иона Якир – сын аптекаря и вчерашний студент Базельского университета в Швейцарии. С началом Первой мировой войны Якир вернулся домой, и, уклоняясь от мобилизации, устроился на работу на военный завод – тогда рабочих оборонных заводов освобождали от призыва. После Февральской революции Якир решил стать революционером – наступали времена для быстрого делания карьеры. Через знакомых он сразу же попадает на руководящий пост в Бессарабский губревком, а вскоре становится и комиссаром «особой армии Румфронта» — так именовался его отряд китайских гастарбайтеров.

В своей книге «Воспоминания о Гражданской войне» Якир пишет: «На жалованье китайцы очень серьезно смотрели. Жизнь легко отдавали, а плати вовремя и корми хорошо. Да, вот так. Приходят это ко мне их уполномоченные и говорят, что их нанималось 530 человек и, значит, за всех я и должен платить. А скольких нет, то ничего — остаток денег, что на них причитается, они промеж всеми поделят. Долго я с ними толковал, убеждал, что неладно это, не по-нашему. Все же они свое получили. Другой довод привели — нам, говорят, в Китай семьям убитых посылать надо. Много хорошего было у нас с ними в долгом многострадальном пути через всю Украину, весь Дон, на Воронежскую губернию».

В 1919 году разведка 1-го Добровольческого корпуса Кутепова собрала немало сведений, что порой русские красноармейцы отказывались выполнять палаческие функции в захваченных деревнях. Не помогало даже то, что палачей щедро поили водкой и давали поживиться одеждой расстрелянных. А вот «Ходя-ходя» без особых переживаний расстреливали, отрубали руки, выкалывали глаза и запарывали насмерть беременных женщин.

Кстати, в знаменитом романе «Как закалялась сталь» Алексей Островский показал, что китайцы внесли большой вклад в «освобождение» Украины от украинцев:
«По дороге к Юго-западному вокзалу бежали петлюровцы. Их отступление прикрывал броневик. Шоссе, ведущее в город, было пустынно. Но вот на дорогу выскочил красноармеец. Он припал к земле и выстрелил вдоль шоссе. За ним другой, третий… Сережа видит их: они пригибаются и стреляют на ходу. Не скрываясь, бежит загорелый; с воспаленными глазами китаец, в нижней рубашке, перепоясанный пулеметными лентами, с гранатами в обеих руках … Чувство радости охватило Сережу. Он бросился на шоссе и закричал что было сил: – Да здравствуют товарищи! От неожиданности китаец чуть не сбил его с ног. Он хотел было свирепо накинуться на Сережу, но восторженный вид юноши остановил его. – Куда Петлюра бежала? – задыхаясь, кричал ему китаец».

Ли Сю-Лян

Вскоре при Красной армии создаются особы китайские отряды. Например, при Особом батальоне Киевской губчека был сформирован «Китайский отряд» под командованием краскома Ли Сю-Лян. Большую роль в создании китайских красных частей сыграли преданные большевикам члены РСДРП-ВКП(б) Сан Фуян и Шен Ченхо. Последний даже получил мандат от советского правительства и был назначен специальным комиссаром по формированию китайских отрядов на всей территории Советской России. Сан Фуян создал ряд китайских красных отрядов в Украине. Шен Ченхо сыграл большую роль в формировании китайских интернациональных красных отрядов в Москве, Петрограде, Луганске, Харькове, Перми, Казани и ряде других мест.

О том, как воевали китайцы, пишет в своем дневнике Анастасия Художина, жительница Владикавказа: «Бойня была страшная, потому что отряд китайцев, невесть откуда взявшийся в нашем городе, втащил на колокольню Александро-Невской церкви пулемет и стал всех кругом поливать огнем. «Дьяволы косые», — шипела мама и беспрестанно молилась. А китайцев этих была тьма-тьмущая, штук триста, не меньше».

И дальше: «Потом выяснилось, что перед уходом китайцы расстреляли уйму народа. Оказывается, они ходили ночью по домам – во Владикавказе было много отставных военных – и брали всех, кто служил в Белой армии или у кого находили наградное оружие либо фотографии сыновей в офицерской форме. Задерживали якобы для разбирательства и всех расстреливали за госпитальным кладбищем у кукурузных полей».

Самой же кровавой бандой мигрантов стал 1-й отдельный Китайский отряд ЧК Терской республики, которым командовал Пау Ти-Сан.

Это воинское формирование «прославилось» при подавлении Астраханского восстания 10 марта 1919 года. Даже на фоне красного террора, «Астраханский расстрел» выделялся своей беспримерной по своему размаху жесткостью и безумием. Все началось с того, что китайцы окружили мирный митинг у проходной завода. После отказа рабочих разойтись китайцы дали залп из винтовок, затем пустили в ход пулеметы и ручные гранаты. Погибли десятки рабочих, но, как выяснилось позже, расправа только набирала обороты.

Весь день китайцы охотились за мужчинами. Арестованных сначала просто расстреливали, потом – ради экономии патронов – стали топить. Очевидцы вспоминали, как арестованным связывали руки и ноги и прямо с пароходов и барж бросали в Волгу. Один из рабочих, оставшийся незамеченным в трюме, где-то около машины и оставшийся в живых рассказывал, что в одну ночь с парохода «Гоголь» было сброшено около ста восьмидесяти человек. А в городе в чрезвычайных комендатурах было так много расстрелянных, что их едва успевали свозить ночами на кладбище, где они грудами сваливались под видом «тифозных».

К 15 марта едва ли было можно найти хоть один дом, где бы не оплакивали отца, брата, мужа. В некоторых домах исчезло по несколько человек. «Власть решила очевидно отомстить на рабочих Астрахани за все забастовки и за Тульские, и за Брянские и за Петроградские, которые волной прокатились в марте 1919 года, — писали «белые» газеты. — Жуткую картину представляла Астрахань в это время. На улицах — полное безлюдье. В домах потоки слез. Заборы, витрины и окна правительственных учреждений были заклеены приказами, приказами и приказами о расстрелах… 14-го было расклеено по заборам объявление о явке рабочих на заводы под угрозой отобрания продовольственных карточек и ареста. Но на заводы явились лишь одни комиссары. Лишение карточек никого не пугало— по ним уже давно ничего не выдавалось, а ареста все равно нельзя было избежать. Да и рабочих в Астрахани осталось немного…»

После окончания Гражданской войны китайские наемники остались не у дел – и большая их часть стала стекаться в Москву, где образовалась вполне заметная китайская община (по результатам переписи населения 1926 года в России насчитывалось свыше 100 тысяч китайцев).

Первоначально московский «чайна-таун», как пишет историк Мария Бахарева, располагался в районе нынешней станции метро «Бауманская» — там, на улице Энгельса, работала контора правления общества «Возрождение Китая», неподалеку находилась китайская гостиница, при которой работал ресторан. Были здесь и лавки с китайскими товарами — специями, одеждой и всякими мелочами. Все дома в округе были заселены представителями китайской диаспоры.
Впрочем, некоторые из них предпочитали селиться поближе к центру – многие чекистские палачи перешли на руководящие посты в Коминтерн. Стали готовить революцию в мировом масштабе. Кстати, в Москве, например, учился сын Чан Кайши Цзян Цзинго (русское имя — Николай Елизаров), который позже стал президентом Тайваня, и будущий многолетний правитель Китая Дэн Сяопин (русское имя — Дроздов).

Зато простые бойцы карательных отрядов переквалифицировались в прачки – в те годы китайские прачечные можно было найти едва ли не в каждом квартале города.

К примеру, в Скатертном переулке работала «Шанхайская» прачечная, на Покровке и на Мещанской открылась «Нанкинская прачечная», а в Печатниковом переулке белье принимала «Жан-Ли-Чин». Работали в таких прачечных одни мужчины, а вот китаянки обычно продавали на улицах игрушки, бумажные веера и погремушки. Сергей Голицын в «Записках уцелевшего» писал: роме евреев, в Москву понаехало много китайцев. Они не только показывали на рынках фокусы с яблоками, а еще держали прачечные по всей Москве и мелкую галантерейную торговлю на тех же рынках и возле памятника Первопечатнику под Китайгородской стеной. Там они стояли рядами с самодельными пуговицами, расческами, ремешками для часов и разной мелочью».

Плакат Добровольческой армии.

Впрочем, часто вся эта мирная деятельность — фокусы для публики, торговля и стирка белья — была всего лишь прикрытием для другого, куда более прибыльного бизнеса. Китайцы в Москве торговали контрабандным рисовым спиртом, позже ему на смену пришли опиум, кокаин и морфий.

Век «Чайна-тауна» в Москве оказался недолог. Сергей Голицын писал: «Китайский генерал Чжан Дзолин бесцеремонно отобрал у нас КВЖД, построенную на царские деньги и проходившую по территории Маньчжурии. Обиду мы проглотили, но в отместку посадили всех китайцев в Москве и по всей стране».

Получил «по заслугам» и Пау Ти-Сан, организатор «Астраханских расстрелов». После войны он работал переводчиком Киевской объединенной школы командиров, проживал в Москве. 10 ноября 1925 года его арестовали и 19 апреля 1926 года Коллегией ОГПУ приговорили к расстрелу по обвинению в контрреволюционной террористической деятельности. Такая же участь постигла и остальных революционных китайцев.

Простых же китайских интернационалистов отправили в Китай для «экспорта революции» — помогать создавать китайскую Красную армию и бороться с международными империалистами в Азии. Таким образом, коммунисты убивали сразу двух зайцев: избавлялись от ставших ненужными и даже опасными союзников и «оказывали помощь» борющемуся за независимость Китаю. И к концу тридцатых годов от китайской диаспоры не осталось ничего, кроме потрепанных вееров и напоминания о том, что только сытое и здоровое общество может «переварить» огромный поток мигрантов. В стране с проблемной экономикой, с обществом, охваченным социальными недугами, мигранты становятся бомбой с часовым механизмом, которая рано или поздно взорвется, уничтожая и самих мигрантов, и тех людей, кто дал им работу и кров.

За понимание этого урока истории Россия заплатила слишком большую цену.

Антибольшевистские плакаты. Обратите внимание на фигуры китайцев, нарисованные внизу.

Владимир Тихомиров, «Историческая правда»