Гауптвахта: за что в СССР могли посадить солдат на «губу»

У каждого советского солдата или сержанта, хотя бы раз за всю службу попавшего на «губу» («кичу»), остались после полученного опыта неизгладимые впечатления – условия содержания на советской гауптвахте были нередко весьма жесткими.

За что туда можно было попасть

Перечень солдатских «залетов» (неблаговидных поступков, за которые надо отвечать), за которые можно было угодить на гауптвахту, весьма широк. На гарнизонных и войсковых «кичах» сидели главным образом «дисциплинарщики» («самоходы», ушедшие без дозволения за пределы части, пойманные за распитием спиртного или в состоянии алкогольного опьянения, наказанные за дедовщину, неопрятный либо неуставной внешний вид и т. п.). Для более серьезных проступков существовали дисбаты — дисциплинарные батальоны.

Сажали на «губу» на срок от трех до пятнадцати суток. Если наказанный совершал что-либо недозволенное во время отбывания наказания, срок могли продлить. В срок службы время отсидки не включалось.

Уходя, оставляли лучшее

Для начала приводили в «соответствие» форму прибывших на гауптвахту. Кокарды, значки и вообще все металлическое, чем можно вскрыть себе вены или поранить другого, изымалось. На «киче» не полагалось также иметь ремни и портянки, чтобы, не дай Бог, сиделец на них не повесился. Все личные вещи — от зубной щетки до часов — изымались, курево — тоже.

Если наказанный успевал и имел такую возможность, то он заранее переодевался в застиранное старье (нообязательно уставное, иначе за расхлябанность могли и пару-тройку суток накинуть к объявленному сроку «губы»), оставлял ротному каптеру (или же на хранение товарищам) все мало-мальски ценное. Это мог быть кожаный ремень с бляхой, ушитые дембельски» сапоги или новенькая форма, шапка «ведром», со вставкой. На «киче» все это отбиралось безвозвратно, не говоря уже о «вшивниках» – неуставных шерстяных носках, свитерах, теплых майках и трико, которые советские воины поддевали под форму зимой. Это добро «краснопогонники» (комендантское подразделение при гауптвахте) либо рвали сразу, либо забирали себе.

Условия содержания и меры «воспитания»

Пребывание на гауптвахте для солдат и сержантов зачастую превращалось в настоящий ад – все зависело от того, насколько изощренными на той или иной «губе» были издевательства.

Камеры были практически идентичны тюремным карцерам. Лежать на нарах дозволялось только после отбоя. В туалет выводили один-два раза в день, и время на оправку давалось минимальное — чаще не больше минуты, как и на еду. В советской армии подъем по распорядку был в 6 утра. На «киче» будили на час раньше. Все приказы «краснопогонников» нужно было выполнять беспрекословно и бегом, иначе из-за одного потом страдала вся камера.

«Воспитательные» меры для на гауптвахте применялись порой самые изуверские. Большинство отслуживших и испытавших на себе суровые условия «кичи» вспоминают смоченную водой хлорку – ее могли разбросать по полу камеры или просто поставить в помещении таз с химикатом. Через несколько минут «залетчики» уже начинали задыхаться. Многие помнят, что камеры «губы» зимой вообще не отапливались и «постояльцы» гауптвахты были вынуждены все бессонные ночи согреваться, не прекращая двигаться. Стены камеры поливались водой, чтобы к ним не прислонялись.

Охрана из комендантского подразделения «кичи» «потешалась» над сидельцами как умела, фактически нормой были постоянные избиения и иные издевательства.

«Залетчики» ежедневно отправлялись на какую-либо работу, часто совершенно бесполезную. Они могли дробить ломами камни на мелкие куски, переносить с места на место грузы. Отдельными обязательными пунктами «воспитательной» работы на «киче» были многочасовая строевая муштра и изучение устава Вооруженных сил СССР.

Население камеры заставляли не менее двух раз в день убирать помещение. Для мытья полов использовались уставные «подшивы» – стандартные солдатские подворотнички, представлявшие собой тряпочку размером с книжную закладку. По большому счету, мыть полы должны были все, но на деле убирались лишь «духи» и слабохарактерные сидельцы, старослужащие только старательно делали вид, что участвуют в процессе.

Прапорщики и офицеры, разумеется, отбывали сроки на «губе» в несравнимо более щадящих условиях, их не гоняли и не мучили, как солдат.

«Краснопогонников», охранявших гауптвахты, в советской армии люто ненавидели. Служить в комвзводе (туда зачастую набирали прямо в начале службы из «учебки») среди солдат и сержантов считалось западло. От призыва к призыву передавались предания, что армейских «ментов», едущих на «дембель», случалось, выбрасывали с поездов на ходу. Многие охранники, отслужив срочную, на самом деле предпочитали возвращаться домой в гражданке, чтобы не искушать судьбу.